Говорят, что кризисные времена способствуют обострению изобретательности. И, должно быть, в те всегда сложные начальные годы потребовалась немалая доля изобретательности, чтобы компания RUBÉN MUEDRA ARQUITECTURA, основанная в преддверии крупнейшего экономического кризиса последних десятилетий, сумела не только пережить бурю, но и выйти из неё с честью, став спустя десятилетие одним из ведущих архитектурных бюро Валенсийского автономного сообщества.

Но если изобретательность стала первым камнем в фундаменте его пути, то талант, страсть и упорный труд — это те прочные основы, которые обеспечили его непрерывный рост, всегда руководствуясь твердо закреплённым принципом: предлагать клиентам «ответственную, творческую, свободную и честную» архитектуру.

Ответственную по отношению к окружающей среде и к рациональному использованию ресурсов.

Творческая и стремящаяся постоянно выходить за пределы зоны комфорта.

Свободная от ограничений, модных тенденций и предрассудков, мешающих сделать каждый проект уникальным и индивидуальным.

Честная и уважительная по отношению к составляющим её элементам, стремящаяся к конструктивной искренности.

Есть архитекторы, которые строят с помощью света. Есть и такие, которые строят свою теоретическую концепцию вокруг материальности, и даже в обществе, которое всё больше осознаёт, что уже погрузилось с головой в цифровую эпоху, всё чаще встречаются архитектурные проекты из журналов, в которых явно преобладает эстетика (витрувианская venustas), что в некоторых случаях наносит косвенный ущерб функциональности (utilitas).

Рубен Муэдра — не архитектор, следующий модным тенденциям. Он — архитектор сущности. Сущность, понимаемая как то, что составляет саму природу вещей, их неувядаемое начало.

Его архитектурные проекты, отличающиеся лаконичной эстетикой, во многих случаях кажутся нам наполненными тем, что на первый взгляд выглядит как формальные прихоти или случайные элементы. Однако, когда проводишь своего рода архитектурную «аутопсию» и разбираешь их на составные части, то эти псевдослучайные причуды во всех случаях оказываются смесью сложных решений, отвечающих условиям проекта, в котором, хотя ничто не является плодом случая, вещи кажутся таковыми по стечению обстоятельств.

Таким образом, он обладает редкой способностью превращать нечто чрезвычайно сложное в визуально простой (но не примитивный) элемент, где поток нюансов как будто говорит нам, что конечный результат не допускает иной возможной формы, кроме той, которая была получена.

Так обстоит дело с домом «Brise Soleil», где формализм фасада — априори имеющего случайную фасетированную структуру — тем не менее оказывается необходимым решением для регулирования поступления естественного света в каждое из окон дома.

Так обстоит дело и с домом «Concreto», имеющим бруталистский облик благодаря фасаду из необработанного бетона, в котором предусмотрено очень мало проемов, но они расположены с хирургической точностью в тех точках, где необходимо открыть внутреннее пространство сознательно замкнутого дома, расположенного в ярко выраженной городской среде.

Или в «Доме Нобель», где фасадные панели также кажутся формальной прихотью, которая, однако, при более тщательном анализе, оказывается, что они имеют наклоны и высоту, необходимые, с одной стороны, для регулирования освещения внутри в разные времена года, а с другой — для обеспечения изнутри вида на природу благодаря окнам, расположенным на разной высоте, в зависимости от того, в каком положении обычно находится пользователь: стоя, сидя или даже лежа в постели.

Или, например, в случае «Дома на дюне», где суть проекта, без сомнения, заключается в окружающей среде, и поэтому проект основан на сведении к минимуму воздействия на нее, создавая проемы, которые выглядят как картины, украшающие стены, и превращаются в настоящие произведения искусства, столь же изменчивые, как и природный ландшафт.

Глядя на подборку выдающихся проектов, представленных в этой книге — которая, несмотря на молодость студии, обобщает обширное творчество, — можно было бы упрекнуть авторов в отсутствии собственного, четко узнаваемого языка, который объединял бы все их проекты в рамках единого эстетического канона, как это более очевидно в случае с другими архитекторами.

Но когда каждый проект реализуется исходя из его сущности и черпает вдохновение из исходных условий, не может быть единой эстетики. Разве у каждого заказчика нет своих собственных потребностей, порой даже эстетических? Разве окружающая среда не является уникальной и неповторимой для каждого проекта? Не имеет смысла одинаково реагировать на условия, которые предъявляет дом, расположенный на берегу моря, и дом, расположенный в городской среде. Предлагать одинаковые типологические решения для проёмов в тех и других случаях — значит не использовать (или перенасыщаться) тем, что предлагает окружающая среда. То же самое касается и материалов, из которых выполнены ограждающие конструкции. И если проектировать, не учитывая окружающую среду, — значит пренебрегать одним из основных источников информации для проекта, то проектировать, не учитывая индивидуальность каждого заказчика, — значит забывать о том, чем на самом деле является — и должна быть — архитектура: антропометрическое искусство. Скульптуры, созданные для того, чтобы в них жили; созданные по мерке человека.

И именно это учитывает студия Рубена Муэдра, способная уловить суть элементов, что позволяет ей предложить заказчику пространство, предназначенное для проживания, для жизни и наслаждения, адаптированное к его потребностям и потребностям окружающей среды, в которой оно расположено, и на которые она во всех случаях реагирует с уважением, но смело.

То она создаёт проект с продольной композицией на основе смещённых параллельных стен («Casa Tangente»), то — исходя из массивного кубического объёма, в котором тщательно выполнены лишь несколько вырезов («Casa Grace»). Точно так же в интерьере сочетаются дерево, камень и другие натуральные материалы («Casa Cruz»), как и создаются пространства, настолько чистые, что в них, кажется, есть место только белому цвету и стеклу, и даже освещение скрывается, словно из опасения нарушить непорочность ансамбля («Дом Буганвилья»).

В этом заключается лейтмотив его архитектуры, общий знаменатель всех его проектов. Это далеко не формальный или материальный аспект: паттерн, присутствующий во всех его архитектурных решениях, — это тщательное внимание к деталям и способность адаптироваться, чтобы понять, что в каждом проекте является лишним, а что — существенным, и выделять элементы с тщательностью и точностью, пока не удастся сделать так, чтобы нечто чрезвычайно сложное, состоящее из бесчисленных факторов, предстало перед пользователем как нечто совершенно простое.

Поскольку он не является архитектором, следующим модным тенденциям, у него нет ни желания, ни претензий быть функционалистом, постмодернистом или, возможно, минималистом. Речь идет скорее, как объясняет Альберто Кампо Баеза, об эссенциализме в том смысле, что с некой поэтической строгостью используются строго необходимые элементы и не более того («ommit needless words»).

И только так представляется возможным, что в каждом проекте, несмотря на столь разные исходные условия, результат делает простым нечто столь сложное, как «Обитание в Сущности».

Рауль Гарсия Гарсия.